В отличие от современной религиозной нарративности, где с приторной красотой соседствует заметная посредственность, несмотря на значительные художественные усилия, Коби полностью перевернул повествование, углубив духовную эволюцию человека до немыслимых глубин. Вооружённый недосягаемым талантом и тихим состраданием, Коби сумел через живопись очеловечить психологическую и нутряную сторону веры — ту веру, которую принимают без какой-либо логической опосредованности. Он сумел наделить веру цветами, формами и прямой траекторией в нашем сознании — так, как на это способны совсем немногие. Его живописные проекции ключевых моментов жизни Иисуса представлены с элементами яркого модернизма и определённой подлинной материальностью, которая в “Holiness of poverty” достигает наивысшего сияния. Коби наблюдает, воспринимает и оставляет в стороне любую возможность немедленного искупления, как это делалось со времён Возрождения; он анализирует коллективное измерение во всей его хрупкости и исследует его в свете веры как никто прежде. Другие человеческие элементы, присутствующие в сцене, лишены какой-либо интенсивности, это причинные тела внутри сцены, рассеянные и присутствующие в моменте. Здесь нет интереса к тому, чтобы вмешаться или заявить о себе в коммуникационном смысле; всё, что им нужно, — это присутствие Иисуса. Через свои мазки Коби открывает нам чувство боли, которое задевает скрытый энтузиазм; нечто магическое проступает из его личности, чтобы затем напрямую перейти на холст благодаря безупречному использованию тонов и пастозности красок. Тонкий и пылающий энтузиазм, который остаётся скрытым, как духовность того, кто наблюдает, готовая взорваться при соприкосновении с элементом Христа. Через свой корпус живописных работ художник впервые в современную эпоху воспевает психологический профиль веры и её участников. Он также воспроизводит чувство сомнения и растерянности, превращая путь к спасению в медленное и неотвратимое блуждание с сильными сомнениями и ещё более сильной преданностью. Это почти авангардный способ заново предложить религиозный элемент, который, помимо невероятной красоты его живописи, передаётся через материальный фактор, почти трёхмерную плотность фигур и сценической композиции. Коби — Гомер изобразительного искусства, тот магический рассказчик, который, окутанный тайной, даёт нам логические координаты, сотканные из плоти и психологии, чтобы повествовать о самой неосязаемой истории человечества. Оживить человеческое измерение, начиная с Иисуса, — высший революционный жест, поверить, что у человека всё ещё есть шанс на возрождение.