В отличие от современного религиозного повествования, где за приторной красотой следуют явная посредственность и повторяемость форм, ныне лишённых смысла, художник Коби выбирает рассказывать о вере и образе Христа грубым, материальным живописным языком, способным передать всю драматическую тяжесть распятия и одновременно надежду воскресения. Его полотна, насыщенные цветом и жестом, ищут не лёгкое утешение, а истину человеческого опыта в боли, в падении и в возможности снова подняться.

Коби пишет Христа, который одновременно апокалипсис и обещание, руины и возрождение, возвращая современной религиозной живописи визуальную силу, редко встречающуюся в традиционных изображениях. Оживить человеческое измерение, отталкиваясь от Иисуса, высшего революционного жеста, веря, что у человечества всё ещё есть шанс на возрождение.