Голодные, настороженные, увенчанные благоговейным трепетом, испачканные более чем 10 текстурами в унисон; интенсивное движение туда-сюда разбитых волокон, осколков, аморфных решёток, элементов, которые в своей архетипической склонности сталкиваться и уничтожать друг друга, вновь возникают из рук скульптора Антонио Массарутто как осязаемые фрагменты сновидческого, вышедшего из-под контроля природного измерения. Почти алхимическое, не имеющее себе равных мастерство на современной скульптурной сцене; работа мучительной точности, способная вдохнуть биомеханические вибрации в эту груду пластичных сухожилий, растительных завитков и костных объёмов, которые, словно проклятие, овладевают пустотой и заново заселяют её самым неожиданным образом.

Это скульптуры значительных размеров, отточенные и невыразимые до мельчайших деталей, способные вдохновлять глубину через свою материальную полихромию: Массарутто дарит нам апокалиптический и заколдованный лес. Массарутто уважает природу и дублирует её, утраивает, крадёт её творческий замысел и отягощает его всем человеческим безумием, существами, что, кажется, вышли из некой неопубликованной готической новеллы, зачатой под барбитуратами.

Сипухи, кабаны, вороны и другие сказочные создания наблюдают за нами, дерзко представая перед нашим дрожащим взглядом; ведь там, где воспроизведение природных форм уже широко исследовано как художественная область, с Массарутто мы плывём в натуристский футуризм, где не останется ничего, кроме обрывков и шёпота вымершей вселенной — вселенной, которая, благодаря резервной копии, созданной с недостижимым техническим энтузиазмом, в итоге заставит нас чувствовать себя менее виноватыми и куда более творцами. In homine, Deus.